Main menu

Translation and propaganda in the mid-eighteenth century: French versions of Sumarokov’s tragedy Sinav and Truvor

Texts

1. Extract from Sumarokov’s ‘Sinave et Trouvor’, translated by Prince Aleksandr Dolgoruky

Sinav and Truvor

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Author: Aleksandr Sumarokov

Title: A. P. Sumarokov, Избранныя драматические произведения [Selected Dramatic Works] (2nd edn, Petrograd: tipografiia Glazunova, 1916), pp. 49-55.[1]

Author: Aleksandr Dolgoruky.

Title: Sinave et Trovore, tragédie (St Petersburg : Dans l’Académie Impériale des Sciences, 1751).[2]

 

 

ДЕЙСТВУЮЩИЯ ЛИЦА

 

Синав, князь Российский

Трувор, брат его

Гостомысл, знатнейший боярин Новогородский

Ильмена, дочь его

Вестник

Паж

Воины

 

Действие есть в Новегороде, в княжеском доме.

 

[p. 4] Acteurs

 

Sinave, Prince de Russie

Trouvore, son Frère

Gostomisle, Grand de Nowogrod

Ilmene, sa fille

Un Courier

Un Page

Les Gardes

 

La Scene est à Nowogrod, dans le Palais du Prince.

 

[p. 5]

Sinave & Trouvore,

tragédie.

Действие первое

ЯВЛЕНИЕ I

 

Гостомысл и Ильмена

 

Гостомысл

Пришло желанное, Ильмена, мною время —

Соединить тобой мое с цесарским племя.

Весь град сего часа нетерпеливо ждет,

В который кровь моя в порфире процветет.

Уж к браку олтари цветами украшенны,

И брачныя свещи в светильныя вонзенны.

Готовься, дщерь моя, готовься внити в храм.

Acte I.

Scène Première.

 

Gostomisle, Ilmène

 

GOSTOMISLE.

Le jour que j’avois tant desiré, Ilmène, est enfin venu, d’unir par vous ma Famille à celle de l’Empereur. Toute la ville attend avec impatience cette heure où la Pourpre doit donner un nouvel éclat à mon sang ; déjà les autels sont ornés de fleurs pour la Pompe nuptiale, & les flambeaux de l’himen sont prets à s’allumer ; préparés, vous ma Fille, préparés vous, à aller au Temple.

 

Ильмена

Еще довольно дней осталося судьбам,

Которы погубить хотят меня, несчастну,

И бедную ввести в супружество безстрастну.

Смотри ты, отче мой, на мой печальный зрак,

И, если я мила, отсрочь, отсрочь сей брак.

Ilmene

Il reste assés de tems aux destins, qui sont acharnés à perdre une infortunée, et qui veulent me soumettre, malheureuse que je suis ! à un himen pour le quel je n’ai point de penchant  ! lisés mon Père dans mes tristes régards, & si je vous suis chere, differés, différés cet himen.

Гостомысл

Ты счастья своего поднесь не презирала

И князю никогда суровства не являла...

[p. 6] Gostomisle

Jusqu’à ce jour vous ne vous êtiés pas opposée à vôtre bonheur, & vous n’aviés pas montré d’aversion pour le Prince…

Ильмена

Но было из всего удобно разсудить,

Хочу ль с Синавом я в супружество вступить:

Желаю ль я сего,— хотя уста молчали, —

Глаза мои тебе довольно отвечали.

Почто ты мною, князь, толь тщетно страстен стал!

А ты почто рвать дух толь твердо предпринял?

Я лестного являть приветства не умею,

А истинной к нему любови не имею.

И ежели уже сему союзу быть,

Так, отче мой, хоть срок потщися преложить:

Прибави времени еще на размышленье,

Чтоб я им как-нибудь умерила мученье

И чтоб могла я слез потоки удержать,

Когда ко браку мне пред олтари предстать.

Ilmene

Mais tout pouvoit vous faire aisement comprendre, si j’ai jamais voulu avoir pour epoux Sinave. Si ma bouche se taisoit, mes yeux expliquoient assés, si c’etoient mes desirs. Pourquoi, Prince, avés vous pris pour moi une passion si vaine ? Et vous ! pourquoi avés vous tant d’acharnement à me percer le cœur ? je ne sais pas feindre un acueuil [sic] flatteur & je n’ai point pour lui un amour veritable. Et s’il faut malgré tout, que cette alliance se fasse ; du moins tachés mon Père, de le differer. Accordés moi encore du tems, pour y penser afin de moderer, s’il est possible, par ce moyen, mon tourment ; & que je puisse retenir le torrent de mes larmes, au moment que vous m’ordonnés de me presenter à l’autel.

Гостомысл

Несклонностию быть не можешь оправданна, —

Синаву ты женой во мзду обетованна.

Во воздаянье он подъятых им трудов

И скипетр и тебя имеет от богов,

Которы, утишив мятеж его рукою,

Нам подали опять дни сладкаго покою.

Не будь несмысленна, упрямство истреби

И, сердце обуздав, принудься и люби.

Gostomisle

Vous ne pouvés être justifiée par le défaut d’inclination. C’est par récompense que vous étes destinée pour épouse à Sinave. Pour prix de ses travaux, il reçoit le Sceptre & vous, de ces Dieux, qui appaisant les troubles par son bras, nous ont rendu des jours calmes et tranquilles. Ecoutés la voix de la raison, deracinés vôtre opiniatreté, et domptant votre cœur, efforcés vous et aimés-le.

Ильмена

Когда бы сердцем льзя повелевати было,

По воле бы твоей, оно его любило;

Но слаб рассудок мой природу одолеть, —

И не могу себе толь много повелеть.

Ilmene

Si le cœur pouvoit recevoir des loix, le mien se conformeroit à vôtre volonté et l’aimeroit. Mais ma foible raison, ne peut vaincre la nature & je ne puis prendre sur moi-même un si puissant empire.

Гостомысл

Представь его труды любви своей в посредство,

И мужеством его скончавшееся бедство.

Вообрази себе те страшны времена,

Когда мутился град и вся сия страна,

Отечество твое, отечество геройско,

И вооружалося бунтующее войско:

Прибыток всех вельмож во граде разделил,

Граждан и воинство на злобу устремил.

Уставы древние в презрение ниспали,

Правленье и суды всю область потеряли.

Един остался я при истине святой

И часть отечества вернейших чад со мной.

Коликое число смерть Россов пожирала!

Их злоба на самих себя воспламеняла.

Друзья против друзей, родня против родни

Возстали разрушать благополучны дни.

Все домы были жен слезами окропленны,

И все поля мужей их кровью обагренны.

Алкал из сильных всяк правительство принять,

И не хотел никто законы защищать.

Воспомни, как твой брат оплакан был друзьями,

Мой сын, любезный сын, под градскими стенами.

Я сам изранен был и чаял умереть, —

Сию ли бы по мне ты стала часть иметь.

К нам щедры небеса к скончанию печали

С полками трех князей для помощи послали!

Не для владения пришли они сюды:

Но только отвратить несчастливых беды.

Великодушием геройским восхищенны

И славою одной к Ильменю провожденны.

Синав и братьями, и мной повелевал

И воинство свое с моим соединял.

Тотчас погнался меч его в полках противных,

Предвозвещая мир со тьмой побед предивных.

Казалося, тряслась тогда над нами твердь.

Непобедимое оружие и смерть

Упрямство прежнее в покорство пременили

И, злобу утолив, сердца соединили.

Настала тишина: и, в воздаянье сил,

Которыми сей князь напасти прекратил,

Единогласно все на трон его желали

И, умолив его, венцем его венчали.

Но духа скипетром Синав не веселил;

Синав во торжестве, вздыхая, говорил:

На что мне то, что я владети удостоен?

Ваш князь, о Гостомысл! не может быть спокоен,

Доколе от тебя того не получит,

Что ныне все его веселие мрачит.

Я мысль его познал, — любовь явна мне стала,

Котора на его оковы налагала;

В победах, под венцем, во славе, в торжестве,

Спастися от любви нет силы в существе.

Что было мне сказать? Безумно прекословить,

Когда стремится нам рок счастие готовить.

И если бы я ему в сем даре отказал,

Народ бы, мя презрев, ему Ильмену дал.

[p. 7] Gostomisle

Representés vous les travaux, qui vous parlent en faveur de son amour, et nos maux terminés par sa valeur. Rappellés vous ces tems affreux, où le trouble regna dans la ville, dans tout ce païs, dans vôtre patrie, la patrie des Heros : ces tems où l’Armée revoltée prit les armes ; où l’intérêt divisa tous les Grands dans la ville, & souffla la fureur dans l’ame des cytoyens [sic] et des soldats. Les loix les plus sacrées furent foulées aux pieds, les magistrats et les tribunaux perdirent toute leur autorité. Moi seul, je demeurai attaché au parti de l’équité, et un petit reste avec moi, de veritables enfants de la patrie. Quel nombre de Russiens la mort a devoré ! Leur rage les avoit enflammés contre eux même ; Amis contre amis, parens contre parens conspiroient à l’envie pour troubler les jours heureux. Là mille jeunes Epouses arrosoient leurs lambris de leur larmes ; Là l’on voyoit les campagnes teintes du sang de leurs Epoux. Quiconque avoit la force en main, bruloit de la soif de dominer, et personne ne prenoit la defense des loix. Souvenés vous des pleurs qu’ont versé nos amis pour vôtre frere ; pour mon fils, mon cher fils, sous les murs de la ville. Moi-même je fus blessé, et me vis proche du trépas  Auriés vous pû avoir après moi le sort dont vous jouissés maintenant ? Enfin le Ciel propice pour terminer nôtre affliction envoya les trois Princes avec des troupes à nôtre secours. Ils ne sont pas venus ici dans le dessein de dominer, mais seulement pour terminer les peines des malheureux. Animés par une generosité heroique, et conduits par la gloire seule vers l’Ilmène [translator’s note: Jlmen Lac proche de Novogrod.] Sinave eut le commandement sur ses freres et sur moi, & joignit son armée à la mienne. Dabord on vit briller son glaive, au milieu des troupes ennemies, nous predisant la paix par une foule d’exploits prodigieux. Le Firmament parût alors s’ebranler sur [p. 8] leurs têtes. Ses armes invincibles & la mort changerent en soumission tout l’orgueil des Grands, et depouillant leur haine, ils reunirent leurs cœurs. On vit renaitre le calme & pour prix du secours, qui avoit mis fin à nos malheurs ; tous unaniment [sic] souhaiterent de voir le Prince sur le Trône, et après l’avoir vaincu à force de prieres, lui mirent le Diadéme. Mais le sceptre ne flattoit point encore son jeune cœur. Sinave pendant la fête me dit en soupirant ; Que m’importe qu’on m’ait jugé digne de commander à ce Peuple ? Vôtre Prince, ne peut point gouter de tranquilité dans cette ville, avant qu’il ait reçu de vous, ce qui seul peut lui rendre sa liberté perdüe. Je penetrai sa pensée, je decouvris l’amour qui l’avoit chargé de ses chaines au milieu des victoires, sous le Diadéme, dans la gloire, parmi les rejouissances publiques, & je vis avec étonnement le pouvoir de l’amour sur les ames les plus orgueilleuses. Que devois-je lui dire ? Pouvois-je ne pas consentir à ce que moi-même j’aurois voulu rechercher ? Et quand même je lui aurois refusé le don qu’il me demandoit, le Peuple m’auroit meprisé et lui auroit donné Ilmène.

 

Ильмена

Какие правы то? и сей устав отколе?

Народ бы дал меня! иль я живу в неволе?

Ilmene

Quelles sont donc ses loix ? Qui a prescrit cet ordre ? Le peuple m’auroit donné ? Suis-je donc une Esclave ?

Гостомысл

Не только для него корону воспринять,

Для общества живот нам должно потерять.

Gostomisle

Ce n’est pas tout que d’accepter pour lui le Diadéme ; nous dévons même perdre la vie pour l’état.

Ильмена

Супружество сие народу безполезно,

А мне, ах! бедственно, увы! и смертно слезно.

Ilmene

Mais cette alliance n’est d’aucune utilité pour le Peuple ; Et pour moi, helas ! elle est fatale & une source intarissable de larmes.

Гостомысл

Полезно в крайности защитника ласкать

И хвально милости заслугой воздавать:

Кто страждет, от того почтение не дико,

Когда беды прейдут, тогда оно велико.

[p. 9] Gostomisle

Il est utile de nous attacher celui qui est nôtre deffenseur dans le besoin, & il est louable de recompenser les bienfaits en tâchant de les meriter. Le respect qu’on a pour son deffenseur, tant que dure le peril n’est point rare, mais celui qui subsiste, après que le peril est passé, est une grande vertu, & merite toutes sortes d’éloges.

Ильмена

Но не довольно ли защитник наш почтен?

Он нами царствовать над нами возведен.

Послушна я тебе и сей достойной власти, —

И быть хочу рабой, не ощущая страсти!

Похвальней мне ему рабою верной быть,

Как, став супругою, супруга не любить.

Он — млад, красен, герой: глаза мои то видят,—

Но в нем любовника противна ненавидят.

Вини безумие — что хочешь, ты вини, —

Но лишь намеренье, коль можешь, отмени.

 

Ilmene

Mais nôtre bienfaiteur, n’a-t-il pas reçu d’assés grandes preuves de nos respects ? Nous l’avons choisi pour regner sur nous ; je me soumets à cette autorité qu’il a justement meritée ; je veus [sic] étre sa sujette, exemte [sic] de passion. Il est plus glorieux pour moi d’être sa sujette et fidéle, que de devenir son epouse, & n’aimer point mon epoux. Il est jeune, beau, heros, mes yeux le voyent asséz, mais malgré tout cela, ils haissent en lui un amant. Imputés-le à ma folie, imputés-le à d’autres causes, si vous le jugés à propos ; Mais s’il se peut, changés vôtre dessein.

 

Гостомысл

Я слово дал.

 

Gostomisle

J’ai donné ma parole.

 

Ильмена

                     Меня не вопросив, ах! Прежде, —

Почто ты в таковой был суетной надежде,

Что будет с князем сим приятен мне союз?

 

Ilmene

Sans m’en avoir prevenüe helas ! pour quoi vous êtes vous flatté de la vaine esperance, que l’alliance de ce Prince pouvoit m’etre agréable.

Гостомысл

Отврата от таких тебе преславных уз

Ни мало во уме моем не представлялось,

Желание его мне счастием являлось.

Когда ж нечаянно я в том обманут стал,

Не обвиняй меня, что я то слово дал,

Не мучь вздыханием своим меня напрасно.

 

Gostomisle.

L’idée de rejetter de si illustres nœuds, ne s’est point presentée alors à mon esprit. J’ai regardé ses souhaits, comme un bonheur pour nous ; et puisque je me suis trompé contre toute apparence, ne me reprochés pas d’avoir donné [p. 10]  ma parole, ne me tourmentés pas vainement par vos soupirs.

 

Ильмена

Супружество сие мне так, как смерть, ужасно.

 

Ilmene

Cet hymen est pour moi plus affreux que la mort.

 

Гостомысл

Когда тебя любовь со князем сим делит,

Привычка с ним тебя, Ильмена, съединит.

Последуй моему родительску совету

И не бесчесть меня пременою обету.

Привычка естества сильняе иногда.

 

Gostomisle

Si l’amour vous eloigne de ce Prince, l’habitude Ilmene vous attachera à lui ; suivés un conseil que je vous donne en père, & ne me deshonorés pas en me faisant manquer à ma parole. L’habitude est quelquefois plus forte que la nature.

 

Ильмена

Я буду воздыхать и сетовать всегда.

 

Ilmene

Je soupirerai & je gemirai sans cesse.

 

Гостомысл

Что ж князю я скажу, не пременяя слова?

 

Gostomisle

Que dirai je donc au Prince, sans changer ma parole ?

 

Ильмена

Я для тебя уже прияти смерть готова.

Но, предприяв, никак того не пременить;

Хоть три дни дай еще мне, отче мой, прожить.

 

Ilmene

Je suis prête à recevoir la mort pour vous : mais puisque vous avés resolu de ne point changer vôtre parole, du moins accordés moi mon père, trois jours pour vivre.

 

Гостомысл

Не представляй в уме такой суровой страсти,

Не воображай себе без бедствия напасти;

Но в трех желанных днях ты горесть утиши

И бедственный сей боль скорбящия души.

 

Gostomisle

Detournés de votre esprit un tourment si crüel & ne retracés pas à vôtre imagination des malheurs, qui ne sont pas réels. Pendant ces trois jours que vous me demandés, calmés un mal, dont vôtre ame est à tort si vivement penetrée.

 

ЯВЛЕНИЕ II

Ильмена одна

Исполнится сие, мне злое, приключенье,

И окончается по трех днях все мученье,

Которым ты меня, мой отче! погубил.

А ты, который мя несклонну полюбил,

Увидишь не в одре меня по песнях брачных:

Не в одр пойду—во гроб, — и там, в пещерах мрачных,

Я сердце, коль его принудить не могу,

Любезну Трувору невинно собрегу!

Но я, несчастная, не ведая, вещаю,

Любовнику ль уже я сердце посвящаю.

Не суетою ли я льщу, себе маня!

Не облыгают ли глаза мои меня, —

И представляют мне, на скорби и мученье,

Признаками любви единое почтенье!

Ах, нет! его мне взор вседневно говорит,

Что сердце и его любовию горит.

Когда ты, о любовь, с судьбой не согласилась,

Несчастная любовь, почто ты в нас вселилась?

Пылай во мне любовь! Не долго мне гореть, —

О солнце! скоро я тебя престану зреть.

 

[p. 11] Scene seconde

Ilmene seule :

Vos desirs si ardens seront accomplis et dans trois jours finira ce tourment dont vous étes la cause, ô mon père ; Et vous de qui la flame [sic] ne trouve point en moi de retour, vous ne me verrés point dans vôtre lit après les chants de l’himenée. Ce n’est point à la couche nuptiale, c’est au tombeau que j’irai ; & là dans les sombres demeures, je regarderai à mon cher Trouvore, un cœur innocent, ce cœur que je ne puis contraindre. Mais que dis-je, puisque j’ignore encore, si c’est à mon amant, que je consacre mon cœur. Ne me flatte-je pas en vain d’un espoir trompeur ? Mes yeux ne me seduisent-ils pas ? & pour nourrir ma peine & mon tourment, ne me font-ils pas prendre un simple respect, pour des marques d’amour ? helas ! non, ses regards me disent tous les jours, que son cœur brule des mêmes feux que le mien. Devoir cruel ; pour quoi me separes-tu de lui ? Et toi Gostomisle, pourquoi tourmentes-tu ta fille inhumainement ? Est-il possible d’endurer un malheur si funeste ? Et qu’y a-t-il helas, de plus insupportable dans la nature ? Amour ! puisque vous n’avez pû etre d’accord avec le destin, Amour infortuné ! pourquoi êtes-vous entré en nous ! mon desespoir est extreme ! je ne puis le supporter, il faut sans doute, il faut qu’Ilmene meure.

Sinav and Truvor page 2/3

2. Extract from Sumarokov’s ‘Sinave et Trouvor’, translated by Lespine de Morembert

Author: Aleksandr Sumarokov

Title: A. P. Sumarokov, Избранныя драматические произведения [Selected Dramatic Works] (2nd edn, Petrograd: tipografiia Glazunova, 1916), pp. 49-55.

Author: Lespine de Morembert

Title: Sinave et Trouvore.

Archival reference number: RNB, Manuscript Section, Hermitage Collection, French Manuscripts (Эрмитажное собрание, французские рукописи), no. 61.[3]

 

The following extract is reproduced here with the kind permission of The Russian National Library (Российская национальная библиотека) in St Petersburg.

 

 

Sinave et Trouvore

Tragedie Russe

Par Mr. Alexandre Petrovitch

de Soumarokoff.

 

Mise en vers françois par

Le S. Antoine Nicolas

Lespine de Morembert.

Comedien françois de Sa Majesté Impériale

De toutes les Russies.

 

ДЕЙСТВУЮЩИЯ ЛИЦА

 

Синав, князь Российский

Трувор, брат его

Гостомысл, знатнейший боярин Новогородский

Ильмена, дочь его

Вестник

Паж

Воины

 

Действие есть в Новегороде, в княжеском доме

 

[fol. 4 v.]

Acteurs

Sinave Prince de Russie Mr d’Hauteville

Trouvore son frère Mr Constantin

Gostomisle grand de Novgorod Mr De Serigny

Ilmene sa fille Mad. D’Hauteville

Un Courier Mr. De Lussy

Un Page Mad.lle Duchaulmont fille ainée

Gardes Joûcle Page

 

La Scene est a Novgorod, dans le Palais du Prince.

 

Действие первое

ЯВЛЕНИЕ 1

 

Гостомысл и Ильмена

Гостомысл

Пришло желанное, Ильмена, мною время —

Соединить тобой мое с цесарским племя.

Весь град сего часа нетерпеливо ждет,

В который кровь моя в порфире процветет.

Уж к браку олтари цветами украшенны,

И брачныя свещи в светильныя вонзенны.

Готовься, дщерь моя, готовься внити в храм.

[fol. 5]

Acte Premier

 

Gostomisle. Ilmene

Gostomisle

Cet instant où mon cœur a longtemps aspiré,

Cet instant qu’en secret j’avois tant desiré

Cet instant est venu d’unir par vous ma fille ;

Au sang de l’Empereur celui de ma famille.

La pourpre qui distingue Ilmene un si haut rang

Donne un nouvel éclat à l’éclat de mon sang.

Quand Novogorod l’attend avec impatience

Pouvés vous temoigner autant d’indifference

[fol. 5 v.]

De vos tristes regards que dois je presumer ?

Les flambeaux de l’hymen viennent de s’allumer

Les autels sont parés ; la pompe nuptiale

Brille déjà des fleurs qu’à nos yeux elle etale

Prepares vous ma fille au temple on vous attend

 

Ильмена

 

Еще довольно дней осталося судьбам,

Которы погубить хотят меня, несчастну,

И бедную ввести в супружество безстрастну.

Смотри ты, отче мой, на мой печальный зрак,

И, если я мила, отсрочь, отсрочь сей брак.

 

 

Ilmene

A part

O, tourment de mon âme ! ô trop cruel instant !

Au sort qui veut enfin perdre une infortunée

Il reste assez de tems. Quoi, je suis destinée

A former un hymen contraire a mes desirs

Lisez dans mes regards, ecoutés mes soupirs

Et s’il se peut mon père, ah! differez

 

Гостомысл

Ты счастья своего поднесь не презирала

И князю никогда суровства не являла...

                          

Gostomisle

Ilmene !

Ce suprême bonheur feroit il votre peine ?

D’où montroit aujourd’hui cette opposition !

Votre cœur n’avoit point montré d’avertion

Pour le Prince et

 

Ильмена

Но было из всего удобно разсудить,

Хочу ль с Синавом я в супружество вступить:

Желаю ль я сего,— хотя уста молчали, —

Глаза мои тебе довольно отвечали.

Почто ты мною, князь, толь тщетно страстен стал!

А ты почто рвать дух толь твердо предпринял?

Я лестного являть приветства не умею,

А истинной к нему любови не имею.

И ежели уже сему союзу быть,

Так, отче мой, хоть срок потщися преложить:

Прибави времени еще на размышленье,

Чтоб я им как-нибудь умерила мученье

И чтоб могла я слез потоки удержать,

Когда ко браку мне пред олтари предстать.

 

Ilmene

Seigneur, n’avez-vous pu comprendre

Ce que mes tristes yeux tachoient de faire entendre

Ils vous marquoient assez en s’adressant à vous

[fol. 6] Si j’ai voulu jamais, Sinave pour Epoux

Ne vous disoient ils pas au defaut de ma bouche

Qu’en lui je ne vois rien qui me flatte et me touche.

 

A part

Pourquoi nourrir pour moi Prince un fatal amour,

Je ne peux t’en payer par un tendre retour.

Mon cœur trop droit encor pour s’abaisser a feindre

Jusques a te tromper ne sçauroit se contraindre.

 

Soupire

Pourquoi vous acharner a le percer ce cœur

Qui ne peut m’inspirer aucun regard flatteur ?

Le Prince est à mes yeux un heros estimable,

Mais je n’ai point pour lui de penchant veritable.

Je l’aime comme un maître et le deteste amant,

Je vous abuserois de parler autrement.

Mon hymen est tout prêt, je le sçai; mais mon père

Cher auteur de mes jours faites qu’il se differe :

Votre cœur juste et bon ne peut s’en offenser.

Accordes moi du tems encor pour y penser :

Pour calmer s’il se peut mes tourments mes allarmes

Et qu’à l’autel du moins je retienne mes larmes.

 

Гостомысл

Несклонностию быть не можешь оправданна, —

Синаву ты женой во мзду обетованна.

Во воздаянье он подъятых им трудов

И скипетр и тебя имеет от богов,

Которы, утишив мятеж его рукою,

Нам подали опять дни сладкаго покою.

Не будь несмысленна, упрямство истреби

И, сердце обуздав, принудься и люби.

 

Gostomisle

Le defaut de penchant ne peut vous excuser

Sinave vous adore il le faut epouser.

[fol. 6 v.] Pour prix de ses travaux, au don de sa personne

Les justes Dieux ma fille, ont joint une couronne

Ils ont touché son cœur, ils ont aidé son bras ;

Par lui, des jours serains naissent dans nos climats.

Ecoutés la raison ; efforcés vous : que disje !

Ah ! dontant votre cœur aimez le

 

Ильмена

Когда бы сердцем льзя повелевати было,

По воле бы твоей, оно его любило;

Но слаб рассудок мой природу одолеть, —

И не могу себе толь много повелеть.

 

Ilmene

Helas ! le puis-je ?

Si le cœur etoit fait pour recevoir des loix

Je me conformerois, mon père a votre choix :

Mais ma foible raison quoi que vous puissiés dire

Ne peut prendre sur elle un si puissant Empire

 

Гостомысл

Представь его труды любви своей в посредство,

И мужеством его скончавшееся бедство.

Вообрази себе те страшны времена,

Когда мутился град и вся сия страна,

Отечество твое, отечество геройско,

И вооружалося бунтующее войско:

Прибыток всех вельмож во граде разделил,

Граждан и воинство на злобу устремил.

Уставы древние в презрение ниспали,

Правленье и суды всю область потеряли.

Един остался я при истине святой

И часть отечества вернейших чад со мной.

Коликое число смерть Россов пожирала!

Их злоба на самих себя воспламеняла.

Друзья против друзей, родня против родни

Возстали разрушать благополучны дни.

Все домы были жен слезами окропленны,

И все поля мужей их кровью обагренны.

Алкал из сильных всяк правительство принять,

И не хотел никто законы защищать.

Воспомни, как твой брат оплакан был друзьями,

Мой сын, любезный сын, под градскими стенами.

Я сам изранен был и чаял умереть, —

Сию ли бы по мне ты стала часть иметь.

К нам щедры небеса к скончанию печали

С полками трех князей для помощи послали!

Не для владения пришли они сюды:

Но только отвратить несчастливых беды.

Великодушием геройским восхищенны

И славою одной к Ильменю провожденны.

Синав и братьями, и мной повелевал

И воинство свое с моим соединял.

Тотчас погнался меч его в полках противных,

Предвозвещая мир со тьмой побед предивных.

Казалося, тряслась тогда над нами твердь.

Непобедимое оружие и смерть

Упрямство прежнее в покорство пременили

И, злобу утолив, сердца соединили.

Настала тишина: и, в воздаянье сил,

Которыми сей князь напасти прекратил,

Единогласно все на трон его желали

И, умолив его, венцем его венчали.

Но духа скипетром Синав не веселил;

Синав во торжестве, вздыхая, говорил:

На что мне то, что я владети удостоен?

Ваш князь, о Гостомысл! не может быть спокоен,

Доколе от тебя того не получит,

Что ныне все его веселие мрачит.

Я мысль его познал, — любовь явна мне стала,

Котора на его оковы налагала;

В победах, под венцем, во славе, в торжестве,

Спастися от любви нет силы в существе.

Что было мне сказать? Безумно прекословить,

Когда стремится нам рок счастие готовить.

И если бы я ему в сем даре отказал,

Народ бы, мя презрев, ему Ильмену дал.

Gostomisle

Sa gloire, ses travaux, son amour, sa valeur ;

Nos malheurs terminés, tout parle en sa faveur.

Rappeles vous ces tems où la guerre civile,

Divisoit l’Interest et les grands et la ville ;

Que soufflant la fureur, citoyens et soldats

Se portoient chaque jour aux plus noir attentats.

Ou l’armée en tumulte en mains prenant les armes

D’un peuple de heros augmentoient les allarmes

Le Magistrat sans voix et sans autorité

[fol. 7] Victime de la force et de l’iniquité.

Où sans aucun respect les Loix les plus sacrées

Par l’aveugle fureur aux pieds etoient foulées.

Un petit nombre enfin, a Ses Loix attaché

Ma fille ainsi que moi n’en put être arraché :

Quel nombre de Russiens la Parque alors devore !

A ce ressouvenir mon cœur fremit encore.

Dieux ! amis contre amis, parens contre parens

Concourroient a troubler nos jours les plus brillans.

Du sang du tendre epoux nos campagnes sont teintes,

L’Epouse en porte au ciel ses soupirs et ses plaintes ;

La soif de dominer enflame les plus forts

Et le plus foible cedde a leurs laches transports.

Souvenés vous des maux que souffrit ma constance

La ville rüinée et les Loix sans deffence ;

Les pleurs que pour mon fils nos amis ont versé

Lorsque par les mutins ce cher frere pressé

Se vit enseveli sous les murs de la ville

En vain je ranimai ma valeur inutile.

Moi-même je me vis aux portes du trépas.

Jouiriés vous sans moi d’un sort si plein d’appas !

Pour terminer ces maux que souffroient nos Provinces,

[fol. 7 v.] Le Ciel propice enfin envoya les trois Princes

Ils ne sont point venus ici pour dominer

Ni pour combler nos maux mais pour les terminer

Attirés par la gloire aux rives de l’Ilmene

Sinave joint alors son armée a la mienne.

Il est declaré chef sur ses freres et moy.

Son heroique ardeur met en fuite l’effroi ;

Le trepas des mutins assure ses conquetes.

Le firmament s’ebranle et tonne sur leur têtes ;

Des nobles orgueilleux il s’asservit les cœurs,

Et leur réünion succede a leur fureur.

Pour prix du calme heureux que son bras fit naître

Tous unanimement le choisirent pour maitre :

Le sceptre n’étoit pas l’objet de ses desirs ;

Je le vis soupirer au milieu des plaisirs.

Que m’importe, dit-il, que l’on me trouve digne !

Pourrais je gouverner avec tranquillité

Ami ; quand sans retour je pers ma liberté ?

Je connus sa pensée et que malgré sa gloire

L’amour avoit sur lui remporté la victoire.

Mon cœur en fut frappé d’un doux étonnement

[fol. 8] Je ne pus resister a mon contentement

Je ne pus rejetter l’offre d’un diademe,

Que mon cœur desiroit et recherchoit lui-même.

Et comment apres tout l’aurois je refusé,

Le peuple t’eut donnée et m’auroit meprisé

 

Ильмена

Какие правы то? и сей устав отколе?

Народ бы дал меня! иль я живу в неволе?

Ilmene

Quelles sont donc ses loix que la puissance brave!

Le peuple m’eut donnée en suis-je donc l’Esclave?

 

Гостомысл

Не только для него корону воспринять,

Для общества живот нам должно потерять.

 

Gostomisle

On doit en l’acceptant pour lui

Aux depens de nos jours nous en rendre l’appui

 

Ильмена

Супружество сие народу безполезно,

А мне, ах! бедственно, увы! и смертно слезно.

 

Ilmene

En quoi cette alliance au peuple est elle utile ;

Quand elle est pour moi-même une source fertile

De larmes ?

 

Гостомысл

Полезно в крайности защитника ласкать

И хвально милости заслугой воздавать:

Кто страждет, от того почтение не дико,

Когда беды прейдут, тогда оно велико.

 

Gostomisle

L’homme doit s’attacher avec soin

Celui dont le bras peut le servir au besoin.

Ma fille Sinave est notre unique esperance

Le bienfait doit marcher avant la recompense.

Le respect que l’on voûe au bras qui nous deffend

[fol. 8 v.] Tant que dure un peril n’est pas ce qui surprend

Mais, celui qui subsiste au sein de la fortune,

Ma fille est la vertu d’une âme peu commune.

 

Ильмена

Но не довольно ли защитник наш почтен?

Он нами царствовать над нами возведен.

Послушна я тебе и сей достойной власти, —

И быть хочу рабой, не ощущая страсти!

Похвальней мне ему рабою верной быть,

Как, став супругою, супруга не любить.

Он — млад, красен, герой: глаза мои то видят,—

Но в нем любовника противна ненавидят.

Вини безумие — что хочешь, ты вини, —

Но лишь намеренье, коль можешь, отмени.

 

Ilmene

Sinave a nos respects ; de notre bienfaiteur

Voudroit il devenir notre persécuteur ?

Je reconnois en lui les Droits du Diademe

Mais toutesfois, Seigneur, ne puisje être a moi-même?

Fidele a mon devoir envers mon souverain,

Faudra il malgré moi disposer de ma main ?

De sa gloire Seigneur mon ame est trop jalouse

Je l’en aimerois moins si j’etois son epouse.

Il est jeune, héros, en tout il est charmant

Mais je l’estime Prince et le deteste amant.

Oui, Sinave n’a rien en lui qui m’interesse

Imputés, s’il le faut mon refus a foiblesse

J’ay tort ; mais s’il se peut changés votre dessein

 

Гостомысл

Я слово дал.

 

Gostomisle

J’ay promis.

 

Ильмена

                     Меня не вопросив, ах! Прежде, —

Почто ты в таковой был суетной надежде,

Что будет с князем сим приятен мне союз?

 

Ilmene

Ah ! Seigneur; vous me persés le sein.

Pourquoi s’etre flatté de la folle esperance

[fol. 9] Que mon cœur desiroit une telle alliance Sans m’avoir consultée helas !

 

Гостомысл

Отврата от таких тебе преславных уз

Ни мало во уме моем не представлялось,

Желание его мне счастием являлось.

Когда ж нечаянно я в том обманут стал,

Не обвиняй меня, что я то слово дал,

Не мучь вздыханием своим меня напрасно.

 

Gostomisle.

De si beaux nœuds

M’ont presenté pour vous un Etat trop heureux

Que de les rejetter je n’ai pas eu l’Idée.

Mais sans me reprocher votre main accordée,

A me tourmenter moins faites vous un effort.

 

Ильмена

Супружество сие мне так, как смерть, ужасно.

 

Ilmene

Cet hymen est pour moi plus cruel que la mort.

 

Гостомысл

Когда тебя любовь со князем сим делит,

Привычка с ним тебя, Ильмена, съединит.

Последуй моему родительску совету

И не бесчесть меня пременою обету.

Привычка естества сильняе иногда.

 

Gostomisle

Sinave a ma parole ; il vous aime, il espere.

Recevez un conseil que je vous donne en père.

Malgré l’eloignement que vous sentez pour lui

Tout vous porte ma fille a vous vaincre aujourd’hui.

Quoy que pour votre cœur la contrainte ait de rude

Songés que la nature est la simple habitude.

 

Ильмена

Я буду воздыхать и сетовать всегда.

 

Ilmene

Faut il gemir sans cesse et toujours soupirer.

 

Гостомысл

Что ж князю я скажу, не пременяя слова?

 

Gostomisle

Que reporter au Prince et que lui declarer

 

Ильмена

Я для тебя уже прияти смерть готова.

Но, предприяв, никак того не пременить;

Хоть три дни дай еще мне, отче мой, прожить.

 

Ilmene

Puisqu’il faut que je meure, a mon sort je me livre,

[fol. 9 v.] Mais donnez moi du moins trois jours encor a vivre.

 

Гостомысл

Не представляй в уме такой суровой страсти,

Не воображай себе без бедствия напасти;

Но в трех желанных днях ты горесть утиши

И бедственный сей боль скорбящия души.

 

 

Gostomisle

Rejettes loin de vous un tourment si cruel,

Votre crainte est un songe et n’a rien de réel,

C’est a tort que votre ame en est préoccupée

Il dependra de vous qu’elle soit dissipée.

Il sort

 

ЯВЛЕНИЕ 2

Ильмена одна

Исполнится сие, мне злое, приключенье,

И окончается по трех днях все мученье,

Которым ты меня, мой отче! погубил.

А ты, который мя несклонну полюбил,

Увидишь не в одре меня по песнях брачных:

Не в одр пойду—во гроб, — и там, в пещерах мрачных,

Я сердце, коль его принудить не могу,

Любезну Трувору невинно собрегу!

Но я, несчастная, не ведая, вещаю,

Любовнику ль уже я сердце посвящаю.

Не суетою ли я льщу, себе маня!

Не облыгают ли глаза мои меня, —

И представляют мне, на скорби и мученье,

Признаками любви единое почтенье!

Ах, нет! его мне взор вседневно говорит,

Что сердце и его любовию горит.

Когда ты, о любовь, с судьбой не согласилась,

Несчастная любовь, почто ты в нас вселилась?

Пылай во мне любовь! Не долго мне гореть, —

О солнце! скоро я тебя престану зреть.

 

Scene 2e

Ilmene seule

Oui ; vos cruels desirs dans trois jours accomplis

Termineront enfin mes tourments infinis.

Et toi qui veut conclure un fatal hymenée

N’attends pas de retour de cette infortunée.

Qui ne taimât jamais qui sans cesse fremit

De se voir reservée a l’honneur de ton lit.

Ce n’est point à l’autel que je prétens me rendre

Dans la nuit du tombeau tu me verras descendre

A Trouvore en ces lieux je garderai la foi

Que son frere cruel veut exiger de moi.

Mais pourquoi me flatter d’un bonheur que j’ignore

Qui m’a pu decouvrir que ce Prince m’adore ?

Oui ; mes yeux pour nourrir ma peine et mon tourment

[fol. 10] M’ont fait dans ses regards decouvrir un amant.

Non, non ; un vain espoir ne seduit point mon âme

Ses regards, ses soupirs m’ont decouvert sa flamme.

Devoir cruel ! pourquoi me separer de lui.

Pourquoy vous, Gostomisle augmenter mon ennui ?

Ciel ! comment supporter un malheur si funeste !

Et toy fatal amour, que nous destines tu ?

Mon desespoir extrême ebranle ma vertu :

Je ne puis supporter la douleur qui m’accable.

 

*Image credits

Sinave & Trovore, 1751 edition: images of this book are used with kind permission of Bibliothèque nationale de France


[1] An electronic version of Sumarokov’s play can also be accessed on the website of the Institute of Russian Literature (Pushkin House) of the Russian Academy of Sciences at http://lib.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=5761

[2] This is the title of the edition that is housed in the French National Library (BNF) in Paris. The title page of the version of the same edition in the Russian National Library (RNB) in St Petersburg is slightly different: Sinave et Trouvore / tragédie russe / en vers, faite par Monsieur Soumarokov, & traduite en François par Mr. le Prince Alexandre Dolgorouky [Sinav and Truvor / A Russian Tragedy / in Verse, / done by Mr Sumarokov, and translated into French by Prince Aleksandr Dolgorukii] (there is no other information on the title page). There are several unusual typographical features in the presentation of the text of this translation in the source cited. For example, commas are always separated from the preceding word by a space and apostrophes are separated from the words which follow (e.g. « l’ exemple »). In at least one instance a question mark is inverted. We do not reproduce these features, which should be regarded as publishers’ errors. However, we do reproduce all the misspellings.

[3] There are some differences between the manuscript of the translation housed in RNB, which we have used here, and the manuscript in BNF. These differences mainly concern punctuation but also in some cases choice of word. The six lines beginning « Pourquoi vous acharner » (RNB, fol. 6) (which, incidentally, do not correspond to any passage in Sumarokov’s original text) would provide examples. Again, where in the manuscript in RNB we find « Je l’aime comme un maître et le deteste amant » [‘I love him as my master and hate him as my lover’], in the manuscript in BNF (p. 3) we have « Je l’aime comme un maître et non comme amant » [‘I love him as my master and not as my lover’]. However, these differences are minor and do not significantly change the meaning of the text. It is possible – although we cannot be sure – that the manuscript in BNF is a later version of Morembert’s translation, since it is accompanied by two documents which are absent from the file in RNB. One of these is a dedication to Ivan Shuvalov (1727-97): we take the existence of a dedication to mean that the manuscript is no longer a draft but a document ready to be published. The other is a letter addressed to Charles-Simon Favart (1710-92) in which Morembert asks his fellow countryman to publish this translation. On Shuvalov and Favart see our introduction to these texts.

 

Author of text: 
Sumarokov, Aleksandr and Dolgoruky, Aleksandr
Download a pdf version: 
Date: 
1750
Gender: 
Male

User menu